15.08.2016

О ВАХХАБИЗМЕ, СМЕРТНОЙ КАЗНИ И ВОЙНЕ В СИРИИ.

- Роман Анатольевич, мы часто говорим о профилактике терроризма. Как лично Вы относитесь к смертной казни для террористов и их подстрекателей? Можно ли считать эту меру профилактической?

- В целом, можно сказать, что смертная казнь для террористов как профилактическая мера – это неплохо. Представители конфессий, наоборот, считают, что пожизненное заключение является более эффективным методом. По факту, террористов в плен не берут, и вопрос смертной казни для них исключаются – тех же ИГИЛовцев в плен захватывают редко, они просто до суда не доживают. В ходе зачисток, в том числе и у нас в стране, боевики обычно уничтожаются. Те, кого ловят, смертники, например, все время до конца жизни проводят в тюрьме, и это тоже эффективно. Многие считают, что этого достаточно. Хотя я сторонник того, чтобы рассмотреть еще и возможность лишения гражданства для террористов. Это гуманно: хочешь строить Халифат – вот тебе билет в одну сторону, и не возвращайся. Причем такие меры уже применяются в Таджикистане, Азербайджане, и нет причин нам отказываться от подобных мер.

- Военным путем терроризм победить возможно?

- В первую очередь именно военными методами, а все остальное – вторично. Ошибочным является утверждение, что идеологию можно победить идеологией. Когда мы слышим такое, значит, имеем дело с людьми, которые с практикой не сталкивались. И Наполеона, и Гитлера мы переиграли на поле боя, а идеология лишь сопутствует этому. В 1941 году и в 1945-м идеология была в СССР одна, но никто не будет спорить с тем, что в конце войны она оказалась более эффективной по мере приближения победы.

- Насколько реально работать с детьми дошкольного возраста в этом направлении? Как беседовать с ними на тему профилактики терроризма, чтобы не нарушить психику?

- Необходимо говорить правду, как это было в 30-40-е годы прошлого века. Тогда с детьми работали для того, чтобы они фашистами не вырастали. Никто не говорит, что все поголовно стали противниками этой идеологии, предатели были, но советская агитация умела воспитывать людей с раннего возраста, в царской России было в этом плане не хуже. Про террористов нужно рассказывать правду, рассказывать о том, что в большинстве случаев пополнение их рядов ведет к скорой смерти.

- Многих волнует вопрос: русские девушки часто выходят замуж за мусульман, принимая ислам. Насколько этот процесс по стране распространен?

- Есть такой процесс, он вполне понятен – мусульман в России живет много. Некоторые и иудаизм принимают, и в буддизм уходят с головой. Проблема не в этом, особенно если «смена веры» происходит в браках.
Но если такие женщины начинают интересовать вербовщиков, то тут разговор иной. Немалый процент новообращенных мусульманок вовлечен в деятельность экстремистских организаций, где-то на уровне 60%, что в тысячи раз превосходит обычные браки, в которых оба супруга изначально мусульмане или православные. Русские фамилии чаще, чем остальные, мелькают в террористических сводках в России. Еще чаще фигурируют, пожалуй, дагестанские фамилии. В Пыть-Яхе хотели мечеть взорвать экстремисты – там тоже и те, и те мелькнули. В Нижневартовск вернулся мужчина, успел к талибам съездить, пять лет в тюрьме отсидел, тоже русский. Некто Плотников из Мегиона, местный иеговист, уехал в Канаду на постоянное место жительства, там был завербован ИГИЛ.

- Хорошо, что уезжают, пусть.

- Ну, конечно. Главное, чтобы не возвращались. Проблема в высоком уровне радикализма среди новообращенных, и нередко для таких людей переход в ислам – это принятие ваххабизма. На таких девушек косо смотрят не только православные, атеисты, но и сами мусульмане. Причем существует проблема потери своей национальности при обращении в иную веру, что довольно странно. Такие люди уже не чувствуют себя, например, русскими, но ведь и кавказские народы редко принимают их за своих. Вот болтаются эти женщины, от них отказываются родственники, появляются новые друзья, некоторые из которых не обязательно исповедуют традиционный ислам, возникает опять-таки высокий риск быть завербованной в ряды террористов. Ваш имам, например, родом из центральной части России, а ячейку в его родном селе организовал русский мужчина. Это так называемый синдром неофита у подобных граждан – стремление активно распространять новую для себя веру. Теперь в этом селе живут более сотни потомков террористов.

- Хотелось бы узнать экспертного мнения: стоит ли бояться начала войны с Турцией?

- Она может начаться в любой момент. Угрозы и бряцание оружием налицо, и Турция вполне способна начать масштабную наземную операцию в Сирии. Любая провокация готова повлиять на ситуацию, любой теракт можно списать на происки российских спецслужб, на сирийцев – захотят если, то повод найдут. Мы как-никак порушили планы Эрдогана. Это надо понимать: человек с комплексом Наполеона строит Османскую империю! Хотя я не думаю, что страны ЕС вступятся за него, но и нам помогать не будут. Ситуация неприятная, так как армию ввести мы не можем, а если и пожелаем, то придется перебрасывать ее через турецкий Босфор.

- Роман Анатольевич, в завершение такой вопрос. Террорист, который обвешивает себя взрывными устройствами, идет на верную смерть по убеждению, или это психологическая обработка сознания?

- Самые лучшие террористы, если можно так выразиться, получаются из фанатиков. Конечно, можно дать наркотики, но и без этого вполне справляются такие персонажи со своими задачами. Часто используются как расходный материал, для прорыва какой-то обороны, либо для совершения акта устрашения на чужой земле. Сверхъестественных каких-то обработок сознания с ними не проводят, так как смертники сами для себя решили, что такой конец – это высшее благо. Надо понимать, что ваххабизм – та же тоталитарная секта, и борьба с подобным явлением должна вестись с учетом этого.
- Спасибо за беседу.

газета Звезда Лангепаса (Лангепас)